Почитать статью
Что день грядущий нам готовит ?
Ветер – символ перемен. В XIII веке древнюю Русь захлестнул шквальный ветер с Востока, едва не сдув её с лица Земли. Согнувшись в три погибели, она устояла и, накопив силы, в конце XIV века неожиданно выпрямилась, сокрушив Мамая на Куликовом поле. Последующие нашествия Тохтамыша, Тамерлана, Едигея по большому счёту ничего не изменили - Москва удержалась. И последний сильный порыв с Востока - нашествие хана Ахмата и стояние на Угре - был погашен в 1480 году при Иване III. А уже начиная с Ивана Грозного в середине XVI века, Русь сама начинает расправлять плечи, стряхивая с них сначала Казанское ханство, за ним Астраханское, Сибирское и прочие более мелкие осколки бывшей Золотой Орды. Она пухнет как на дрожжах, раздвигая свои восточные и южные границы всё дальше и дальше и где- то там на совсем дальнем Востоке уже вырисовывается глыба Китайской империи, а на юге брезжат (пока брезжат, но придёт день и они обретут ясные очертания) миражи Константинополя, незадолго до этого павшего под ударами Блистательной Порты.
Но вот дела на Западе обстоят не столь блестяще. Важно, очень важно выйти к Балтике, обрести порты, построить флот, чтобы свободно, без посредников, торговать с Европой. Но на пути стоит Ливонский Орден, за спиной которого и Польша, и Швеция, и Дания. А соседнее Великое Княжество Литовское, в котором не то что на четверть «бывший наш народ», а на все девяносто процентов, тоже не любит царя Ивана. В результате длительной войны 1553-1582 гг. Ливонский орден прекратил существование, а Литва объединилась с Польшей создав сильную Речь Посполитую, так что на западных границах по большому счёту ничего не изменилось, выхода к Балтике Москва так и не получила, а противостояние со Швецией и обновлённой Польшей не сулило ничего хорошего. Надо сказать, что близкая Европа была для Руси столь же экзотична, как далёкая Индия. Начав в V веке с Русью примерно с одного уровня, Европа очень быстро ушла вперёд. Условия существования здесь были намного более жёсткими (ограниченное жизненное пространство) и социальная эволюция шла бешеными темпами. Большинство вчерашних варваров к VII-VIII векам приняли христианство и тем самым как бы перешли в лагерь цивилизованных народов, причисляя себя к наследникам Римской империи. Что особенно важно, здесь никогда не было того холопства, которое махровым цветом во все времена процветало на Руси. В Европе основой общества были корпорации, члены которых всегда могли рассчитывать на поддержку коллег по цеху, имели регламентированные права и обязанности и на этих принципах строились все государственные образования. И это было ключевым моментом в социальном развитии, это позволило со временем выстроить различные институты и механизмы, обеспечивающие более или менее равные возможности рядовым членам общества. Однако вчерашние европейские варвары долгое время далеко отстояли от уровня, скажем, Византийской империи. Далёкие страны были им не ведомы и считалось, что там живут, в лучшем случае, недочеловеки, а сами они, ещё недавно ходившие в шкурах, причисляли себя к единственным и неповторимым представителям христианского богоизбранного народа. Это проявлялось сначала даже в отношениях с близкой им по вере Византией, не говоря уже о мусульманах-арабах. И это отношение к чуждым цивилизациям они пронесли через века – вспомним уничтожение цивилизаций Южной Америки, а впоследствии и Северной. Да, конечно, культура римской империи, доставшаяся Европе в наследство вместе с христианством, а позже и культура Византийской империи играли существенную роль. Именно на плечах этих павших гигантов в течение средних веков поднималась новая европейская цивилизация, причём в разных частях Европы эти процессы шли с разной скоростью. В целом она долгое время существовала на стадии феодализма, в состоянии весьма неустойчивого динамического равновесия, которое постоянно нарушалось. Более или менее крупные образования быстро нарождались и столь же быстро разваливались и вся она была похожа на лоскутное одеяло, где наряду с островками варварства уже в конце XIII-начале XIV веков появлялись чисто буржуазные городские островки цивилизации, где основой были торговля и ремесло, вызывавшие к жизни науку, просвещение и промышленное производство. И это противостояние Города, олицетворявшего новые, капиталистические, товарно-денежные отношения и земельной аристократии в лице разного рода феодалов и их вассалов, тормозящих общественное развитие, было весьма острым. Так, например, уже в 1302 году во Фландрии городское и крестьянское ополчение разбило цвет французского рыцарства в битве при Куртре, что лишний раз свидетельствует о том, что Город уже тогда стал отдельной политической силой. Фактически было обозначено наступление эпохи капитализма, где главную роль играл Договор, а не Принуждение в той или иной форме и отсюда формировался вполне определённый взгляд на мир. Так или иначе, понятие Права и Договора всегда было присуще этой молодой, но быстро набиравшей силу цивилизации. В России ситуация была совершенно другой, и определялась она, как мне видится, не в последнюю очередь её бескрайними просторами. Городов, как самостоятельных политических образований, практически не было, за исключением Новгорода и Пскова. В отношениях между немногочисленными поначалу князьями определяющую роль играли не договорные, а чисто родственные отношения наследования власти. К XV веку, когда зависимость от Орды сошла на нет, основная проблема внутренней политики на Руси свелась к вопросу - быть Самодержавию на Руси или не быть. Судьба определила - Быть. В каждой системе правления есть свои преимущества и недостатки, всё зависит от того какие задачи призвана решать власть. Но если поначалу Самодержавие было оправдано и служило укреплению единого государства, то в дальнейшем оно стало тормозом, особенно для такой огромной страны как Россия. Редкие Вызовы, которые окружающая среда в лице Природы или Соседей ставила перед русскими, долгое время не стимулировали ни социального, ни технического развития. Слишком велика была страна и до поры до времени она просто своей массой могла задавить любого врага. И давила, а особенности климата довершали дело. Причин же экономического и политического застоя и отсталости Руси, по-видимому, было несколько. Это и изолированность её от Европы, то есть, в собственном соку варение, и воспитание в лоне православной религии, которая, с одной стороны, обещала рай не на Земле, а на Небе, а с другой - культивировала чувство исключительности русских людей, как последнего оплота Православия, наконец, свою роль играло и то, что жизнь не ставила сверхзадач ни перед одним слоем населения. И уж если кому-то становилось совсем невмоготу, он всегда мог податься на новые земли – на Север или на Восток, или на крайний случай, примкнуть к казакам. При всех несуразностях бытия, каждый находил какие-то лазейки для существования...


